— Он... он не смог.

Когда я говорю «он», в глазах девушки вспыхивает искра понимания. Если мы вместе бежали из Портленда, города сегрегации по половому признаку, значит, мы были больше чем просто друзья. Я благодарна, что девушка не делает на этом акцент.

— Мы смогли пробиться к границе, но потом появились регуляторы и пограничники...— Боль у меня в желудке набирает силу,— Их было слишком много.

Девушка резко встает со стула, приносит к кровати одно из жестяных ведер, которые стоят под раковиной, и снова садится.

— До нас доходили слухи,— говорит она,— Рассказывали о серьезном побеге из Портленда. Говорят, задействовали большие силы полиции, власти все сделали, чтобы замолчать этот инцидент.

— Так вы знаете? — Я снова пытаюсь сесть, но спазм в желудке не дает это сделать.— Вам говорили, что случилось с моим... с моим другом?

Я спрашиваю, хотя сама знаю ответ. Конечно, я его знаю.

Я видела, как он там стоял, весь в крови, а они набросились на него, как черные муравьи из моего сна.

Девушка не отвечает, она просто сжимает губы, так что они превращаются в тонкую линию, и встряхивает головой. Но ей не надо ничего говорить, все и так ясно, ответ написан на ее лице.

Змея окончательно распускает свои кольца и начинает дергаться с бешеной силой. Я закрываю глаза. Алекс, Алекс, Алекс. Он для меня — все, он — моя новая жизнь, надежда на лучшее. Теперь все это рухнуло, обратилось в прах. Больше ждать нечего.

— Я надеялась...

У меня перехватывает дыхание, эта гадина в желудке начинает продвигаться к моему горлу.

Девушка снова вздыхает, я слышу, как она встает и отодвигает стул от кровати.

— Я думала...— Тошнота не дает говорить, я с трудом выдавливаю из себя слова,— Я думала, что еще...

Тут я свешиваюсь с кровати и меня рвет в ведро, которое девушка уже поставила рядом, мое тело выкручивает от накатывающих спазмов.